К вопросу о соотношении памятников и памяти.
Как известно соотношение непростое, поскольку память у людей разная, а памятники одни и те же. Вот например памятник Джержинскому с моей точки зрения является шедевром искусства, причем не только скульптуры, но и архитектуры - он на себе всю площадь держал, объединяя ее в единое целое. А шедевров скульптуры в России за всю ее историю набралось не так уж и много. И уже только в силу этого эта несомненно лучшая работа Вутечича заслуживает того, чтобы стоять на Лубянской площади. Но я в этом смысле чувствую себя в полном одиночестве, а остальные относятся к этому памятнику сугубо с точки зрения своих политических пристрастий/ Красная Россия в свое время сносила памятники времен Российской Империи, а снос памятников советской эпохи после распада СССР сравним наверное если не с нашествием на Древний Рим вандалов, то уж вест-готов точно. Советская Власть в этом смысле оказалась более "интеллигентной", чем белая "интеллигенция" 1991 года - например памятники Николаю I и Екатерине II были признаны шедевром искусства и инженерной мысли и простояли все время, пока "красные варвары разрушали русскую культуру". Я уж не говорю о множестве памятников Петру I, который как известно был первый большевик и последующие большевики своим почтительным отношением к его памяти неявно признали эту преемственность.
Между тем памятник Дзержинскому так до сих пор и стоит в Музеоне ЦДХ, а когда Правительство Москвы в октябре 2013 года только заикнулась о плане его реставрации и возврата на Лубянскую площадь, поднялся такой крик, что оно вынуждено было тут же опровергнуть эти "слухи". Более того, едва стихли гневные вопли в связи с этой перспективой, как вопившие установили в Москве весьма сомнительный с эстетической точки зрения уже второй памятник премьер-министру Гайдару, который у множества их соотечественников вызывает воспоминания не только более свежие, чем деятельность второго премьер-министра Красной России и Председателя комиссии по борьбе с беспризорностью, но и по количеству жертв вполне сравнимые деятельностью организатора красного террора помер два - номером один конечно был Владимир Ленин, чей не похороненный труп до сих пор лежит на Красной площади как символ так и не оконченной Гражданской войны. Причем последнее время рукопожатные особенно ожесточенно нападают не на своих антиподов, страстно желающих снести все памятники Белой России до единого а их самих перевоспитать по методу Феликса Эдмундовича в квадрате, а с теми, кто призывает восстановить лучшие памятники обоих ипостасей государства Российского, примирить враждующие стороны и признать единство Российской истории от Владимира Красное Солнышко и Александра Невского до Иосифа Виссарионовича Сталина и Бориса Николаевича Ельцина.
Именно на этой почве вполне "большевистской" борьбы рукопожатных с соглашателями и "политическими проститутками", с другой стороны тоже все чаще начинают раздаваться голоса отнюдь не мирные. В частности Максим Кантор в своем дацзыбао, посвященном установке памятника Егору Гайдару позволил себе не столько критику программы либерализации цен, сколько достаточно дурно пахнущие издевательства над физическими недостатками автора этой программы. Причем парадоксальным образом в унисон с этим голосом весьма популярного художника и литератора раздаются насмешки над этим памятником с расовой точки зрения, а бензинчику в этот огонь старается плеснуть весьма рукопожатная аудитория Нателлы Болтянской и сайт Jewish.ru. Такое впечатление, что кто-то старательно предлагает России выбор между нацизмом и троцкизмом, главным своим врагом считая новое евразийство и социально-консервативный синтез, позволяющий объединить конструктивный порыв Православия и перенесенной на Российскую почву коммунистической традиции Европы, которая до Маркса исторически была связана не столько с гностиками, сколько с городскими и сельскими коммунами христиан.
Между тем памятник Дзержинскому так до сих пор и стоит в Музеоне ЦДХ, а когда Правительство Москвы в октябре 2013 года только заикнулась о плане его реставрации и возврата на Лубянскую площадь, поднялся такой крик, что оно вынуждено было тут же опровергнуть эти "слухи". Более того, едва стихли гневные вопли в связи с этой перспективой, как вопившие установили в Москве весьма сомнительный с эстетической точки зрения уже второй памятник премьер-министру Гайдару, который у множества их соотечественников вызывает воспоминания не только более свежие, чем деятельность второго премьер-министра Красной России и Председателя комиссии по борьбе с беспризорностью, но и по количеству жертв вполне сравнимые деятельностью организатора красного террора помер два - номером один конечно был Владимир Ленин, чей не похороненный труп до сих пор лежит на Красной площади как символ так и не оконченной Гражданской войны. Причем последнее время рукопожатные особенно ожесточенно нападают не на своих антиподов, страстно желающих снести все памятники Белой России до единого а их самих перевоспитать по методу Феликса Эдмундовича в квадрате, а с теми, кто призывает восстановить лучшие памятники обоих ипостасей государства Российского, примирить враждующие стороны и признать единство Российской истории от Владимира Красное Солнышко и Александра Невского до Иосифа Виссарионовича Сталина и Бориса Николаевича Ельцина.
Именно на этой почве вполне "большевистской" борьбы рукопожатных с соглашателями и "политическими проститутками", с другой стороны тоже все чаще начинают раздаваться голоса отнюдь не мирные. В частности Максим Кантор в своем дацзыбао, посвященном установке памятника Егору Гайдару позволил себе не столько критику программы либерализации цен, сколько достаточно дурно пахнущие издевательства над физическими недостатками автора этой программы. Причем парадоксальным образом в унисон с этим голосом весьма популярного художника и литератора раздаются насмешки над этим памятником с расовой точки зрения, а бензинчику в этот огонь старается плеснуть весьма рукопожатная аудитория Нателлы Болтянской и сайт Jewish.ru. Такое впечатление, что кто-то старательно предлагает России выбор между нацизмом и троцкизмом, главным своим врагом считая новое евразийство и социально-консервативный синтез, позволяющий объединить конструктивный порыв Православия и перенесенной на Российскую почву коммунистической традиции Европы, которая до Маркса исторически была связана не столько с гностиками, сколько с городскими и сельскими коммунами христиан.