?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Что за день сегодня такой?!! Какой-то прорыв информации, на которую не реагировать просто не возможно. Путин с Обамой явно договорились о чем-то комплексном, Керри показал Сирийской оппозиции смазанный йодом, вазелином и другими медикаментами палец, явно намекая подумать о необходимости сражаться не только с Асадом, но и с ад-Нусри якобы после его ухода, а теперь из сумрака проявился главный политический эксперт Кремля. Причем несет он такое, что если бы это было правдой, то ядерная война показалась бы лучше этого сумашедшего дома. Но почему так? Нет, если Кремль действительно руководствуется такими соображениями, то все римлянцы, спускайте воду. Одно заявление о конце кризиса чего стоит! Но ведь он ЭТО не Кремлю говорит, а нам, причем в МК, и тогда ЭТО вполне разумная полит технология. Можно сказать ПиАр. Вот видите, и я, весь из себя такой вумный, сижу и комментирую этот бред, что собственно и требовалось доказать. А потом буду Чхартахаш, Чертохиш, тьфу Акунина комментировать. Но там-то все по настоящему, по взрослому, без дураков и фальшивых рецептов. Он там о Нобелевке Сорокину говорит, чего я ему искренне желаю. Они дивно украсят друг друга, можно сказать полная гармония, почти эстетическое совершенство. Парфенон! Венера Милосская! Ах, жалко аморо меня расфрендил, а то бы я мог к нему пойти и сказать, что он из них самый гм... нормальный сбалансированный. Нет, ну какой комплект получается!

Originally posted by igor_tiger at Дмитрий Бадовский
Оригинал взят у 166509288 в Явный советник вождя...
Оригинал взят у nikolino в Явный советник вождя...

Явный советник вождя...

Московский Комсомолец № 26175 от 28 февраля 2013 г.,



Главный политический эксперт Кремля Дмитрий БАДОВСКИЙ: «Появление в стране сильной, ответственной и национально ориентированной оппозиции — в долгосрочном плане более важная задача, чем сохранение устойчивых позиций нынешней партии власти»

«И о чем они там, в Кремле, думают?!» — часто восклицают в сердцах рядовые граждане РФ. Директор Института социально-экономических и политических исследований (ИСЭПИ) Дмитрий Бадовский принадлежит к тем немногим, кто знает ответ на этот вопрос в любой момент времени.


В современной российской политике ИСЭПИ играет роль в чем-то сходную с ролью Фонда эффективной политики знаменитого Глеба Павловского энное число лет тому назад. А авторитетный политолог и специалист по элитам Бадовский вхож в самые высокие кабинеты кремлевской администрации. Его советы и аналитические выкладки могут влиять на принятие самых важных стратегических решений.

При этом Бадовский не считает основной целью власти уничтожение оппозиции. Его главный тезис в другом: ради радикального оздоровления российской политики кардинально измениться должны и власть, и оппозиция.

владимир путин дмитрий бадовский советник политика

— Дмитрий Владимирович, куда, с вашей точки зрения, несется российский политический процесс? И что вы можете сказать людям, которые убеждены: он несется в тупик?

— Я скажу, что в вашем вопросе отразились все негативные особенности современного российского политического процесса. Наша политика стала очень короткой, клиповой и медийной. Новость выскакивает и всех будоражит примерно дня три. Потом появляется следующая «суперновость». О «старой» новости все забывают и бегут дальше.

Но в режиме «Твиттера», как правило, невозможно вести серьезный разговор на политические темы. Попытка втиснуть всю полноту окружающей нас действительности в 140 знаков приводит только к тому, что пропаганда убивает содержательную политику. «Вы не думайте, вы распространяйте» — эти известные слова Алексея Навального невыносимо точно отражают уровень и качество нашей публичной политики. Не только оппозиционной, конечно.

То, что мы имеем сейчас, — самая настоящая примитивизация политических дискуссий. «Диалог» между носителями различных политических взглядов сейчас ведется приблизительно в следующих категориях: «Мы лучшие люди страны!» — «Нет, это мы лучшие люди!», «Мы креативный класс, а вы кто?» — «Мы рабочий класс, а вы кто?»

Сейчас много говорят о важности диалога между властью и обществом. Но еще более важным является диалог внутри самого общества. Сейчас такого диалога практически нет. Разные группы внутри общества не слышат друг друга и не разговаривают друг с другом. Именно поэтому политический процесс становится конфронтационным. Именно поэтому многим кажется, что наш политический процесс несется в тупик.

— Золотые слова. Но разве не власть создала эту ситуацию конфронтации? Разве не власть на протяжении многих лет последовательно убивала российскую публичную политику?

— К власти всегда можно предъявлять много претензий, это довольно легкое занятие. Но почему возникла такая ситуация? Вот одна из главных причин. Так называемые системные либералы всегда имели и продолжают обладать серьезными ресурсными и аппаратными позициями в элите. Но либеральные политические силы не представлены в парламенте.

Давайте попробуем себе представить, что бы случилось, если бы в 2011 году ту же партию Прохорова не разгромили еще перед парламентскими выборами? Я убежден: в таком случае эта партия, несомненно, была бы представлена сейчас в парламенте. И все, что после декабря 2011 года бурно обсуждалось на улицах и в Интернете, обсуждалось бы сейчас в стенах Государственной думы.

Но с партией Прохорова случилось то, что случилось. И основную функцию публичного политического влияния с либеральных позиций — буквально роль главной либеральной политической партии — продолжают выполнять СМИ. Естественно, СМИ действуют с помощью методов, которые им понятны. Но газета живет один день, новость живет два часа. Вот так и получилось, что в нашей политике совершенно гипертрофированную роль играют медийные, пропагандистские и контрпропагандистские технологии.

Но это этап, который надо пройти и пережить. Плохо не то, что у нас сильные либеральные медиа. Плохо то, что у нас практически нет уравновешивающих их серьезных, общенациональных консервативных СМИ. Из-за этого нет нормальной «точки сборки» для нормального консервативного политического сообщества. И нет надежного «фильтра», отделяющего — выразимся так для простоты — здоровый консерватизм от радикализма или же дремучести.

— Хорошо, допустим ради чистоты эксперимента, что виноват Медведев, приказавший разгромить партию Прохорова. Но как конкретно власть планирует выходить из нынешней ситуации конфронтации?

— Власть не просто что-то планирует. Она уже предпринимает совершенно конкретные шаги в этом направлении. Есть устойчивое мнение: наши беды из-за того, что в стране мало политической конкуренции. Не согласен. У нас очень много конкуренции, но конкуренции негативной. Разные конкурирующие группы вступают в борьбу друг с другом и государством за то, чтобы выбить себе побольше привилегий. В такой ситуации государство, как арбитр и распределитель привилегий, чувствует себя даже очень хорошо. А вот для страны такие тенденции, напротив, являются однозначно нездоровыми.

— Вы сами это сказали: «государство чувствует себя очень даже хорошо». Зачем тогда государству чего-то менять?

— Затем, что интересы страны первичны. Мы обязаны изменить характер российской политической конкуренции. Соперничество должно стать открытым и здоровым. Политические процессы не должны развиваться по принципу «победитель получает всё». Именно политическая система должна быть тем самым местом для дискуссий. В противном случае таким местом будут только уличная политика и Интернет. Но первое — опасно, а второе — далеко не всегда эффективно для согласования интересов.

И власть в целом как раз движется в этом направлении. Возвращается система выборов в парламент по одномандатным округам. Выборы губернаторов уже проходят. Процесс регистрации политических партий упрощен до предела. Конечно, об итогах любой политической реформы можно говорить только после ее окончания. А мы сейчас — в активной фазе изменений. Но нынешняя властная команда поставила перед собой совершенно определенную цель. К следующим выборам в Думу в 2016 году мы должны иметь совсем иную модель публичной политики.

Дмитрий БАДОВСКИЙ.

Как будет выглядеть эта модель? Я почти уверен: после парламентских выборов 2016 года большинство в Госдуме по-прежнему будет у действующей власти. Но это большинство будет коалиционным с партийно-политической точки зрения. Правящий класс будет близок к двухпартийной модели — огрубленно, как те же республиканцы и демократы в США. Иные партии, помимо «Единой России», будут контролировать до 10 губернаторских постов в стране и иметь коалиционное большинство в ряде городских и региональных законодательных собраний. А к президентским выборам 2018 года у нас, вполне возможно, вызреет и институт ответственного перед парламентом правительства.

— А вот только будем ли мы иметь такую модель? Есть мнение: для реального представителя оппозиции пытаться куда-то избраться по новым правилам — то же самое, что играть в карты с противником, у которого в рукаве запрятано четыре туза.

— Надо хотя бы попробовать куда-то избраться — и не обязательно сразу на пост президента. У нас слишком много политиков, которые считают: «или президентом, или никем». В современной России очень много политических спринтеров и очень мало политических стайеров. Всем хочется всего и сразу. Идея, что надо сначала состояться как политик местного уровня и только потом идти на уровень федеральный, нашим слугам народа не близка. И в этом, с моей точки зрения, их самое слабое место.

Но тем не менее я убежден: многие оппозиционные политики — особенно новые, молодые, пока не слишком известные активисты в регионах — рано или поздно по достоинству оценят решение Путина о переходе к смешанной системе на выборах в Госдуму. Теперь у них есть основания планировать и строить свою политическую карьеру всерьез и надолго. Если они, конечно, хотят мыслить долгосрочными категориями, а не играть в вождей революции.

— А не являются ли введенные новыми законами муниципальные фильтры на губернаторских выборах гирями на ногах оппозиции?

— Гирями — нет. А вот противовесом и стабилизирующим элементом новой выборной системы являются однозначно. Сошлюсь на опыт проведенных в 2012 году по новым правилам губернаторских выборов в Брянской и Рязанских областях. Этот опыт показал: для политиков, обладающих реальным потенциалом и авторитетом в регионе, муниципальные фильтры не являются серьезным препятствием. Например, если бы кандидат от КПРФ Потомский сам не наделал ошибок на финише предвыборной кампании, он был бы сегодня брянским губернатором. В Рязанской области представитель «Патриотов России» Морозов вряд ли имел шансы выиграть губернаторские выборы. Но ему удалось выжать максимум из своего влияния в регионе. Он добился политического коалиционного соглашения с действующим губернатором и стал сенатором. Думаю, что на губернаторских выборах в нынешнем году во многих регионах мы увидим еще более серьезную политическую борьбу.

Поэтому вреда от фильтров нет, а польза очевидна. Мы максимально упростили процедуру регистрации политических партий. Но не должно быть так, что пять сотен жителей одной отдельно взятой многоэтажки образуют политическую партию и без дополнительных квалифицирующих признаков выдвигают своего кандидата в депутаты, губернаторы или даже президенты. Надо найти способ отделить реальные партии от тех, которые создаются на коленке и являются политтехнологическими фантомами. Муниципальный фильтр как раз позволяет это сделать. Другое дело, что этот политический механизм, с моей точки зрения, нуждается еще в совершенствовании. Пока он не является идеальным.

— А как быть с тем, что очень многие граждане РФ не верят, что в нашей стране сейчас в принципе возможно даже что-то похожее на честные выборы?

— Проблема недоверия — едва ли не главная проблема современной российской политики. Я бы сказал даже, что мы создали общество всеобщего недоверия. Как это можно изменить? Уж точно не с помощью торжественных восклицаний: нет, нет, нет, все будет хорошо! Проблема недоверия преодолевается только действиями, ощутимыми изменениями. Эти изменения должны происходить. Они должны быть очевидными. Они должны накапливаться. То, что правила игры меняются и становятся более прозрачными и честными, должно подтверждаться из раза в раз — без исключений. Недобросовестное политическое поведение должно на практике начать сталкиваться с реальными санкциями. Только тогда проблема недоверия начнет сниматься и в конечном счете может быть преодолена.

— И где же конкретные примеры наказаний за «недобросовестное политическое поведение»?

— Пожалуйста, вот вам два очевидных примера. Инициированные за последнее время громкие антикоррупционные расследования. Новые законы о контроле за расходами чиновников или о запрете для них иностранных счетов. Другое дело, что эти расследования должны быть доведены до конца, а новые законы — всерьез заработать. И я верю, что так оно и будет. Вижу ваш скепсис, но улыбаетесь вы зря.

Почему, как вы думаете, появился тот же закон о запрете иностранных банковских счетов? Потому, что некоторые вещи должны быть понятны элите на уровне даже не политической культуры, а простых правил — приличия в политике. В нашем случае такого понимания пока, к сожалению, нет. И инициатива Путина по поводу этого закона — это фактически один из шагов на пути принятия нового внутриэлитного договора. Договора, чьим важнейшим принципом будет являться готовность элит к самоограничению и к патриотическому поведению. Иначе мы так и не сможем никогда ответить на вопрос, адресованный нам в свое время Збигневом Бжезинским: «Если русские все свои активы держат у нас, то вы определитесь: это ваша элита или уже наша?»

По этим причинам крайне важен «прецедент Пехтина». Оппозиция может, конечно, сколько угодно злорадствовать и иронизировать на эту тему в Интернете. Но за этим улюлюканьем легко упустить главное: что изменилось после поступка Пехтина? А изменилось, с моей точки зрения, вот что: отныне любому политику — будь то представитель «Единой России» или лидер уличного протеста — будет крайне сложно поступать иначе в аналогичных ситуациях. Если такие тенденции появляются, то они практически уже никак не могут быть остановлены.

— А вот только отвечают ли «такие тенденции» интересам власти? Может, ей нужна имитация изменений, а не сами изменения?

— Это зависит от того, что считать «интересами власти». Путин и его команда формулируют их так: появление в стране сильной, ответственной и национально ориентированной оппозиции. Это в долгосрочном плане более важная задача, чем сохранение устойчивых позиций нынешней партии власти.

— Это как? Разве задачей любой власти не является максимальное ослабление оппозиции?

— Путин сам ответил на этот вопрос в своих предвыборных статьях, объясняя, почему он еще раз решил баллотироваться на пост президента. После распада СССР прошло уже больше 20 лет. Период постсоветской трансформации в основном завершен. Но мы вступаем в новую, не менее опасную эпоху глобальной турбулентности. И от того, что будет происходить в стране в ближайшие несколько лет, зависит не просто будущее России на многие десятилетия вперед. Будет ли вообще у нас это будущее, как у единой, независимой, сильной страны, — вот что сейчас на кону.

Как обеспечить наличие у нас такого будущего? Для этого структура элиты страны должна быть принципиально иной. Элита должна включать в себя не только нынешнюю властную команду, но и оппозицию. Другое дело, что между различными частями многопартийной элиты должен существовать консенсус об основополагающих вещах и принципах. Для той оппозиции, которая, оказавшись у власти, через пять минут сдаст страну с потрохами, места в элите быть не должно.

фото: Наталия Губернаторова

— И где же вы собираетесь взять такую «правильную» оппозицию? И правильно ли я понимаю, что нынешнюю оппозицию «ответственной и национально ориентированной» вы не считаете?

— Ваш первый вопрос — отражение еще одной грустной российской политической особенности. Мы всегда хотим всего и сразу, здесь и сейчас. Мы никак не можем избавиться от желания завтра утром проснуться в другой стране. Однако просыпаться лучше там, где ты заснул. А изменения должны происходить не во сне. И они никогда не происходят одномоментно.

Я считаю, что нынешней оппозиции нужно время, чтобы усилиться и измениться. Раньше оппозиционные партии стремились влиять на власть. Но никто по-серьезному не ставил перед собой задачу прийти к власти. Новая оппозиция только формируется. Часть оппозиционного движения до сих пор не приняла для себя решения: разумно ли пытаться и дальше эксплуатировать стратегию уличной политики? Или все-таки правильнее начать участвовать в политике, основанной на легальных государственных институтах?

— А не является ли Путин тормозом российской политической эволюции? Разве можно отрицать, что одна из главных черт современной российской политики — психологическая усталость населения от долгого правления одного и того же лица?

— Главное — не долгосрочность или краткосрочность правления. Главное — дееспособность и эффективность власти. Устают прежде от того, что что-то идет не так или ничего не происходит. Именно после этого возникают требования перемен.

Путин — не тормоз российской политической эволюции. Путин — ее гарант и один из основных двигателей. Да, сегодня положение президента и его команды совсем иное, чем еще несколько лет назад. Например, Кремль больше не является доминирующим игроком на российском информационном поле. Впервые за долгие годы Кремлю приходится вести политику в условиях жесткой идеологической войны внутри страны.

Но при этом Путин не просто политик, обладающий весьма существенными в нашей стране конституционными полномочиями президента. Путин — это по-прежнему политик с самым высоким рейтингом. Политик, который способен задавать и менять политическую повестку дня. Иной модератор российской политической эволюции сегодня просто невозможен.

— А не является ли мифом сохранение высокой популярности Путина? Вы ведь в курсе, что к выдаваемым властью результатам социологических опросов доверие у многих еще меньше, чем к официальным результатам выборов?

— Вы правы в том, что социология в нашей стране в очень многих случаях превратилась в элемент медийных войн. Какие-то цифры выхватываются, объявляются сенсацией: «Рейтинг власти упал до минимума». Когда нам цифры нравятся, мы о них очень много говорим. Когда они нам не нравятся, мы себя успокаиваем: «общество отсталое», «неправильный опрос провели», «все подрисовывается».

Как мне кажется, это очень опасная тенденция. Вдумайтесь: что произойдет, если низким будет доверие не только к политическим институтам, но и к общественному мнению? В таком случае различным общественным силам будет еще сложнее вести диалог друг с другом, чем сейчас. У них просто не будет точек, от которых можно будет отталкиваться.

— И от какой же точки мы должны сейчас отталкиваться? От той, где написано «рейтинг Путина растет»?

— Ценю ваш сарказм. Но вы ударили мимо цели. Главная российская социологическая тенденция последнего времени — вовсе не рост или падение рейтинга президента. Главная тенденция такова — с точки зрения политических взглядов у нас очень разная страна, которая постоянно становится еще более разной. Люди из разных поколений думают совершенно по-разному. Люди, проживающие в крупных городах, думают совсем по-другому, нежели жители села или средних и мелких городов.

— Вы имеете в виду, что в провинции Путина поддерживают гораздо больше, чем в мегаполисах?

— Я говорю не только и не столько о рейтинге президента. Возьмем, например, историю с Pussy Riot. В возрастной группе 18—24 года в три-четыре раза чаще, чем в среднем по обществу, звучала оценка: их акция в храме Христа Спасителя — нормальная часть современной культуры. Однако при этом в молодежной среде Путин все равно политик номер один. На втором месте Жириновский, на третьем — Прохоров.

Еще одна интересная особенность. Рейтинг власти на сегодня больше женский. Представительницы прекрасного пола гораздо активнее поддерживают власть, чем мужчины. Особенно это характерно для средних возрастных групп.

— А что все-таки происходит с общим рейтингом Путина — он таки растет или все-таки падает?

— Если наблюдать за динамикой путинского рейтинга начиная с 2000 года, то нынешние показатели являются средними и вполне устойчивыми. Другое дело, что в 2006—2010 годах рейтинги власти были повышенными. Сначала это было связано с экономическим ростом середины первого десятилетия века. Затем — с выборным циклом 2007—2008 годов. В тот момент был запрос на стабильность и преемственность, на то, чтобы Путин остался в политике.

Любопытным образом на позицию населения подействовал и мировой финансовый кризис 2008 года. Все опросы показывали: ожидания людей, связанные с их личным благосостоянием в 2008—2010 годах, падали. А вот рейтинги президента, премьера и «Единой России» росли. От власти ожидали минимизации проявлений кризиса. Того, чтобы глобальный кризис не разрушил повседневную жизнь людей.

— Интересно у вас получается: когда людям плохо, рейтинги власти растут. Когда им становится лучше — рейтинги падают. Разве такое возможно?

— Возможно. В конце 2010 года последствия мирового кризиса были в основном преодолены. В подобные моменты люди обычно начинают задумываться: а что будет дальше? Запросы населения к власти начинают обновляться. Уровень социальных притязаний растет. Кроме того, в начале 2011 года сильно выросли все цены — от услуг ЖКХ до продуктов и бензина. Прибавьте к этому неопределенность в вопросе, кто именно будет баллотироваться в президенты — Путин или Медведев? Это спровоцировало серьезное падение рейтингов. В конце 2011 года они достигли минимума. Но затем в ходе президентской кампании рейтинги Путина и власти существенно повысились, достигли локального максимума к маю 2012 года — к моменту инаугурации Путина. В общественном мнении произошла стандартная после выборов ситуация — присоединения к победителю. Затем в течение лета рейтинги несколько снизились, что тоже логично. После почти полутора лет непрерывного избирательного цикла период некоторой политической расслабленности был неизбежен. Ну а с конца лета 2012 года все рейтинги и показатели доверия находятся в достаточно стабильном состоянии: они соответствуют средним показателям по всем 2000-м годам.

материал: Михаил Ростовский
газетная рубрика: ИГРЫ ПАТРИОТОВ


Tags:

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
karpion
Mar. 2nd, 2013 10:19 am (UTC)
вазилином
Граммар-наци негодуют: или "вазЕлином", или "ваНилином".
(После исправления мой коммент можно стереть.)
( 1 comment — Leave a comment )

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner