abrod (abrod) wrote,
abrod
abrod

Category:

Загадка "Пророка"

Поэтому поэзия философичнее и серьезнее истории: история - о частном и потому случайном, поэзия говорит от универсальном и потому закономерном. - считал Аристотель. Это мнение он высказал в своей "Поэтике", и эта книга пожалуй важнее других его книг в частности потому, что слово универсалия, породившее спор метафизических реалистов с номиналистами в 13 веке, берет свое начало именно из этой цитаты.

А я считаю, что именно история является матерью всех наук, но не та история, которая предстает перед нами во всем блеске, но и в нищете, как героиня романа Бальзака, а Политическая История Искусств, которая должна сочетать достоинства исторической конкретики с универсальностью поэзии - царицей всех искусств. Очевидно эту мысль Господь вменил мне в заслугу и дал мне крест исторического свидетеля, позволив увидеть за этот год если не руку Господа, вмешивающуюся в человеческую Историю, то движение акторов Истории под действием этой руки (действие по гречески энергия). Более того, он меня подготовил к этому, заранее дав в помощь и утешение встречу с великим русским поэтом, который пережил нечто подобное тому, что пережил Александр Сергеевич Пушкин и что он описал в своем стихотворении "Пророк".

И нам, гражданам Российской Империи, порожденной Святым Сергием Радонежским и Филофеем, патриархом Константинопольским, очень повезло, что ЭТО произошло не только с императором Петром Великим и о ЧЕМ он написал в своем "Завещании", но и с великим русским поэтом, который сумел передать нам этот опыт в гениальном стихотворении. И насколько жалкими по сравнению с этим стихотворением выглядят слова "Поэт в России больше чем поэт", и в этой разнице великая загадка пропасти, отделяющей гения от таланта.

ПРОРОК
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Самое интересное это то, что Александр Сергеевич пережил этот опыт, превративший его из сатаниста в христианина, не один, а с другом, который оставил об этом воспоминания и имя которого можно найти в Интернете. И я хочу, чтобы вы, мои дорогие читатели, сами нашли имя этого друга.



Tags: поэзия, праздник
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 59 comments