abrod (abrod) wrote,
abrod
abrod

Category:

15 лет спустя.

Башни-близнецы и до 11 сентября много раз пытались взорвать, и слухи всякие распускали о том, что судят владельцев за систему вентиляции в которой скопились канцерогенные вещества, а вычистить ее нет никакой возможности. Один раз даже грузовик со взрывчаткой в подземном гараже взорвали, но башням-близнецами это было как слону дробина. Прочная была конструкция, грузовик тротила выдержала. Но 11 сентября они ее все таки достали.

Очень много людей тогда погибло. Очень. Все столбы в Нью-Йорке были увешаны записками людей, разыскивавших своих близких. Как в фильмах о Дрездене после бомбежки в 1945 году. Тысячи, и тысячи и тысячи. По моему намного больше чем было объявлено. В башнях, между прочим, работало 50 тысяч человек, и что-то я не заметил, чтобы там очень много людей успели вывести.
Хотя я конечно был в шоке. Учет количества погибших велся как-то не так?. Кто-ж проверит?! Истинное количество погибших знает только государство. Страшное дело, я вам скажу, произошло. Совершенно какое-то ...метаисторическое.

Одиннадцатого сентября в 8:30 утра у меня по работе была назначена встреча в южной башне с одним моим знакомым, который работал в сан-микросистемс кажется на 25 этаже южной башни всемирного торгового центра. Это встреча сулила много чего и стала наверное моей последней попыткой надеть деловой костюм в соответствии с дресс-кодом корпоративной Америки. Я провозился с подготовкой этого костюма до часу ночи, но, несмотря на это, посреди ночи проснулся от кошмара, в котором какие-то люди с замотанными арафатками лицами гонялись за мной в проходных дворах Козихинского переулка. Обычно сны куда-то пропадают минут через 5, но этот сон, закрыв глаза, я могу увидеть до сих пор. После того как мне удалось от них удрать, я выскочил на Тверской бульвар в районе театра Пушкина и, облившись холодным потом, увидел надвигающуюся на меня белую, клубящуюся стену идущую от Пушкинской площади. Проснувшись, я, мучимый жаждой рассказать кому-нибудь этот сон, бросился звонить своему другу в Москву и проговорил с ним 2 часа.

Заснул я под утро, и конечно проспал, и поэтому услышал взрыв от первого самолета и наблюдал языки пламени и дым из первой башни не с 25 этажа, а из вестибюля второй башни у лифта. В каждой из башен работало 20 тысяч человек и еще 10 тысяч посетителей каждый день. Первый самолет врезался без четверти 9, и в это время половина народа была еще внизу, ожидая лифтов. Но все думали, что это несчастный случай и из второго здания никто уходить не стал. Все собрались у окон и смотрели как завороженные. А многие сели в лифт и поехали на работу.

Поняв, что мое интервью не состоится, я вышел на улицу и, не отводя глаз от этого поистине апокалипсического зрелища, успел пересечь площадь, когда я увидел как по второму зданию скользнула тень, раздался взрыв, и полетели какие-то обломки. Дальше я плохо помню что было, но я оказался на Чёрч авеню на приличном удалении, наверное метрах в трехстах от башен, а мой шикарный деловой костюм оказался разорванным в клочья на разбитых в кровь коленях. Помню рядом со мной оказались пожарник огромного роста и китаец - продавец сосисок, которые у него в бешеных темпах раскупали люди с застывшими от ужаса лицами.

События такого масштаба человеческий разум вместить не может. Я видел, как прыгали из окон люди, спасаясь от огня. Почему-то никто не кричал. Я нагнулся, что бы прикурить у пожарника и сказал «This is a war”. Наши взгляды пересеклись и он, как будто проснувшись, совершенно спокойно сказал: «Oh yeah, this Is a war!” Мы явно оба подумали о том, как нашу жизнь переменит эта война, и какая это будет война. И в этот момент раздался истерический женский визг и крик множества людей. Я посмотрел вверх и увидел как антенны на крыше второго здания начали медленно двигаться вниз. Вранье, что там что-то взорвалось. Было ясно видно, что в месте пожара расплавились несущие конструкции и верхняя часть над пожаром как молотом разбивала этаж за этажом. Именно поэтому вторая башня и упала очень быстро - самолет влетел в нее довольно низко и конструкции не выдержали тяжести этажей выше пожара. А первая, в которую самолет врезался почти у самой крыши, горела довольно долго. И мне показалось, что я на самом верху увидел человека в первой башне, который стол у окна и смотрел, как падает вторая. И даже когда все заволокло дымом, я все равно видел его лицо и ладони на стекле. А я стоял внизу и слышал стук, когда эта махина ударяла по очередному этажу - дум,дум.дум, дум. Я стоял, слушал и думал - это хруст человеческих костей.

А потом я увидел белую стену, которую я видел ночью во сне. И почувствовал, что я в ужасе бегу куда-то, но бегущий рядом пожарник, у которого я прикуривал, схватил меня за руку и втолкнул в какой-то подъезд. И там мы порвали мою майку и смочили ее водой и намотали на лица как маски. И тогда я пришел в себя и понял, что мы остались в живых. И мы пошли на улицу и стали вылавливать бродящих во мгле людей и отводить их в этот подъезд, где воздух был почище и была вода.

Я долго избегал ходить туда, хотя это место нельзя миновать когда едешь в Нью Джерси. И когда я там все-таки оказывался, то ничего не чувствовал. Но настроение все равно портилось. Это чертовски неприятно, когда ты ничего не чувствуешь. Только недавно на литургии, организованной на этом месте в память о маленькой греческой церкви, заваленной обломками падающих башен, я перестал прятать от себя эти воспоминания. И я вспомнил как я шел домой пешком и мои волосы были покрыты какой-гадостью, осевшей на них из воздуха, и как пришлось потом их состригать самому, когда выяснилось, что парикмахерские ножницы их не берут.

Я записал эту литургию на мобильник, перемешал с Интернет-клипами на эту тему и сделал из этой смеси фильм, вспомнив, как мосты были заполнены сплошным людским потоком, и казалось, что люди уходят из этого города навсегда. А потом я попал в одно из тех действительно роковых для меня мест, где напротив, через Гудзон, в Нью Джерси стоит очень странный памятник польским офицерам, погибшим в 1939 году, куда меня отвезли на следующий день вместе с теми, кто сильно надышался горелого пластика. И только там я вспомнил как падали башни и человек стоял на самом верху северной башни и смотрел не на их падение, а мне в глаза, смотрел в упор, прижав ладони к стеклу. А я отвел глаза и оказался на постаменте этого памятника с Библией в руках, которая открылась на стихах о Вавилонской блуднице, оказавшейся городом у моря.

И сейчас через много лет это место неизменно возвращает меня туда, то ли на Тверской бульвар, то ли на Чёрч авенью, где двигалась эта белая стена, поглощавшая на своем пути все - дома, людей, солнце, ВСЕ. Именно там у подножия дурацкого памятника, где я на следующий день сдавал кровь, я осознал наконец все, что произошло тогда, начиная с моего звонка в Москву, и кончая сосиской. которую я съел за секунду до того как начала падать южная башня. То, что произошло после этого, я не сумел понять до сих пор. Интересно, что было бы если б я не увидел этот сон?

Первый вариант

Tags: 911
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 229 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →